Grunwald – Tannenberg – Žalgiris 1410 – 2010. Schlachtfeld der Nationalmythen

Anläßlich des 600. Jahrestages der Schlacht von Tannenberg/Grunwald beleuchtete im Haus der Brandenburgisch-Preußischen Geschichte unter obigem Titel am ersten Juliwochenende eine internationale Konferenz die unterschiedlichen Stereotype und Narrative zum nationalen Mythos „Grunwald“ der Deutschen, Litauer, Polen und  –  der Tataren.

Berlin/Potsdam Anläßlich des 600. Jahrestages der Schlacht von Tannenberg/Grunwald beleuchtete eine internationale Konferenz am ersten Juliwochenende im Haus der Brandenburgisch-Preußischen Geschichte die unterschiedlichen Stereotype und Narrative zum nationalen Mythos „Grunwald“ der Deutschen, Litauer, Polen und  –  der Tataren.

Die Veranstalter der Konferenz „Grunwald – Tannenberg – Žalgiris 1410 – 2010. Schlachtfeld der Nationalmythen[1] waren das Deutsche Kulturforum östliches Europa, das Zenrum für Historische Forschung Berlin der Polnischen Akademie der Wissenschaften, das Haus der Brandenburgisch-Preußischen Geschichte und das Filmmuseum Potsdam. Ziel der Veranstaltung war es „die Rezeption der Nationalmythen damals und heute, ihre identitätsstiftende Wirkung sowie die Darstellung der Schlacht in der Kunst, Musik, Literatur und im Film“ zu untersuchen und dadurch „nicht nur den aktuellen Stand der Forschung über die Schlacht bei Tannenberg darzustellen, sondern auch die universellen Aspekte der Konstruktion des Kollektivgedächtnisses aufzuzeigen“. Schon der Titel der Veranstaltung machte neugierig, prangten doch dort die symbolträchtigen, (ehemals) nationalistisch aufgeladenen Namen ein und desselben Schlachtfeldes auf deutsch, polnisch und litauisch einträchtig nebeneinander. Hier sollten also Kultur- und Geschichtswissenschaftler dieser drei und weiterer Länder zusammenkommen, um die Mythen ihrer Vorväter zu analysieren und vielleicht zu dekonstruieren.

Ministerialdirigent i.R. Winfried Smaczny, Vorstandsvorsitzender des Deutschen Kulturforums östliches Europa, eröffnete die Veranstaltung im historischen Marstall von Potsdam, dem ältesten Gebäude der Stadt. Seit dem 19. Jahrhundert gehöre die Schlacht bei Tannenberg zum Nationalmythos Deutschlands, Polens und Litauens. Bis heute spräche sie die geschichtspolitischen Bedürfnisse eines großen Publikums an und präge das Geschichtsbild der Nachbarn vom jeweils Anderen, so Smaczny. Die deutsche Perspektive ist dabei zusätzlich durch die zweite große Schlacht bei Tannenberg 1914 dominiert, die den Verlauf des Ersten Weltkrieges wesentlich beeinflusste und zu einem nationalistischen Mythos in Deutschland wurde, der erst mit dem untergegangenen Dritten Reich starb. Einer seiner ersten Sätze bei der Eröffnung der Konferenz widmete Smaczny einem besonderen Brief, der alle beteiligten Organisatoren und Wissenschaftler per E-Mail erreichte: Wohl in Sorge, daß eine weitere wichtige beteiligte Nation unbeachtet bliebe, schickte der Präsident des Weltkongresses der Krimtataren, Refat Tschubarow, eine Grußbotschaft an die Konferenz in Deutschland, denn auch Tataren waren an der Schlacht von Tannenberg beteiligt.  In dem Schreiben von der Krim heißt es unter anderem: „Die  erfolgreiche Teilnahme  der  krimtatarischen Kavallerie  unter  der  Führung  von Djelal-ad-Din  an  der  Grunwald-Schlacht  zeugt  von  aktiven  Kontakten  zwischen  den  Völkern  Europas  im Mittelalter. Dies mahnt  uns,  auch heute nachhaltig und konsequent das  gemeinsame  `Haus Europa` aufzubauen, in dem alle Völker von Gerechtigkeit  und Chancengleichheit  profitieren können.“. Diesen positiven Europabezug stellte auch die Direktorin des Kulturfoums Frau Dr. Lemmermeier heraus, indem sie die Grußbotschaft am Morgen des zweiten Konferenztages zur feierlichen Eröffnung im Haus der Brandenburgisch-Preußischen Geschichte in deutscher Übersetzung vortrug[2].

Doch war die Sorge der Krimtataren nur teilweise begründet, denn wohl selten gab es eine Konferenz zu deutsch-polnisch-litauischer Geistesgeschichte und Kultur, auf der die Tataren so oft Erwähnung fanden und diskutiert wurden wie hier in Potsdam, meinte Thomas Schulz, Referatsleiter am Kulturforum. Allerdings wurde auch dieses Mal lediglich über Tataren nicht jedoch mit Vertretern tatarischer Wissenschaftseinrichtungen diskutiert. Das könnte sich zum nächsten Jubiläum ändern, wenn Wissenschaftler aus Mitteleuropa sowie von der Krim und aus Tatarstan  gemeinsam auf dem Podium sitzen…

Historische Retrospektive

Welche Tataren waren nun aber gemeint im Kontext der Grunwld-Schlacht? Woher kamen sie? Die ersten Muslime als geschlossene Gruppe werden im alten Litauen um 1238/39 als Folge der ersten Kontakte zwischen litauischen Fürsten und der Goldenen Horde vermutet.[3] In der Mitte des 14. Jahrhunderts nutzten Polen und Litauer die zunehmende Schwäche der tataro-mongolischen Goldenen Horde und seiner russischen Vasallen im Osten für die Ausweitung ihres Machtbereiches. So kamen Litauer und Polen stetig mehr in Kontakt mit dem Tatarenreich. In Hrodno und Lemberg (poln. Lwów, ukr. L’viv) lebten Einwanderer aus der Goldenen Horde schon vor 1377, sei es als Kriegsgefangene oder als Flüchtlinge vor dem langen internen Krieg der Horde ab 1358. Im Jahr 1356 verlieh König Kasimir III. den dort ansässigen unterschiedlichen Religionsgemeinschaften – den Katholiken, Armeniern, Juden und Muslimen (Sarazenen) – die Selbstverwaltung[4]. Großfürst Vytautas, mythenumwobener Gründer des ersten litauischen Großreiches, das sich um 1420 von der Ostsee bis weit in den Süden und Osten der heutigen Ukraine ausdehnte, holte um 1400 bereits rund 400 Familien tatarischsprachiger Karaimen von der Krim nach Trakai, der alten Hauptstadt Litauens. Dort bildeten sie die Burgwachen des Fürsten. Die Karaimen sind allerdings keine Muslime, sondern Anhänger einer Religion, die die Thora als Basis nimmt, der jüdischen Religion nahe steht, ohne jedoch den Talmud anzuerkennen. Weitere tatarische Zuzüge folgten im 14. bis 16. Jahrhundert. Nogay- und Krim-Tataren, die 1397 als Gefangene massenhaft in der Gegend um Vilnius und in der Region Grodno / Hrodno (heute in Belarus) angesiedelt wurden, kamen aus dem Süden der Kipčaken-Steppe. Tokhtamyš, der berühmte Khan der Goldenen Horde floh nach der Niederlage gegen Tamerlan / Timur Lenk mit tausenden seiner Krieger ein Jahr später in die gleiche Gegend. Tokhtamyš wurde so der Herr über die heutige Stadt Lida im Großfürstentum Litauen, das erst 1387 katholisch geworden war. Sein Sohn Dschelal ed-Din[5] war es dann, der mit seiner leichten Reiterei dem polnisch-litauischen Heer 1410 in der Schlacht bei Tannenberg[6] zum Sieg über die schwer gepanzerten deutschen Ordensritter verhalf.

Nach weiteren vergeblichen Versuchen, Dželal ed-Din oder seine Brüder als Khane an der Wolga zu inthronisieren, schloss Polen-Litauen 1418 Frieden mit Khan Edigü. Mit seinen Nachfolgern schloss Polen um 1500 sogar ein Bündnis gegen das inzwischen den Osmanen hörige Khanat der Krim und gegen das russische Großfürstentum Moskau. In der Folgezeit drangen Osmanen und Krimtataren mehrmals bis ins polnische Kernland und nach Litauen vor.

Bereits im 17. Jahrhundert waren die Nachkommen dieser tatarischen Zuwanderer sprachlich an ihre slawophone Umgebung assimiliert. So ergab sich eine spezifische Litauisch-Polnisch-Tatarische Familiensituation. Gesprochen wurde meist belarussisch, die Religion war der Islam. Die heutigen Nachfahren dieser Tataren sprechen allerdings je nach Siedlungsgebiet polnisch, litauisch, ukrainisch oder belarussisch. Für die Identität der Gemeinden ausschlaggebend ist auch heute noch die islamische Religion, egal welcher Sprache man mächtig ist. Weitere Momente ihrer Ethnizität sind der besondere kulturelle Stand der Lipka-Tataren, nämlich sich in relativer Isoliertheit durch die Jahrhunderte hindurch entwickelt zu haben und ihre erstaunliche Resistenz gegenüber Christianisierungsdruck zwischen (griechisch-)katholischem und russisch-orthodoxem Christentum. Die Lipka-Tataren spielten auch eine einzigartige Rolle als Kulturvermittler zwischen südöstlicher Krim, Rußland und nordwestlicher polnisch-litauischer Sphäre, nicht zuletzt durch die Übernahme in den Stand des polnischen Adels. Hier sei auf die hybride Kulturströmung des polnischen Sarmatismus verwiesen[7], denn nur „dank der Verbindung der materiellen Kultur des Orients mit den Traditionen der katholisch-lateinischen Zivilisation entstand eine so originelle Formation (…)“[8], die beide Elemente verschmolz.

Projektionsfläche der Nationalismen

An der Schlacht bei Tannenberg nahmen auf polnisch-litauischer Seite neben den tatarischen Einheiten auch ruthenische (belarussisch/ukrainisch), böhmisch-mährische (tschechische/slowakische), russische, ungarische und moldawische Einheiten teil. Zu einem Mythos wurde Grunwald jedoch vor allem im polnischen und litauischen „kulturellen Gedächtnis“ und zum Anfang des 20. Jahrhunderts besonders durch den polnischen Schriftsteller Henryk Sienkiewicz als Symbol für polnischen Zusammenhalt in seinen Romanen verewigt. Wie Prof. Dr. Traba, Leiter des Zentrums für historische Forschung betonte, war das relativ strikte Schwarz/Weiß oder Gut-und-Böse-Schema dieser Literatur vor allem den Umständen der Zeit geschuldet und der patriotischen Funktion, die Sienkiewicz´s Literatur einnahm: Polen war nicht existent als Staat, aufgeteilt auf Habsburg, Rußland und Deutschland; patriotische Literatur ein Stück Rückhalt.

Auf deutscher Seite wurde Tannenberg bzw. Grunwald später erst in Folge der napoleonischen Kriege unter maßgeblicher Beteiligung des Historikers Heinrich von Treitschke zu einem nationalen Mythos der Deutschen stilisiert[9]. Der Deutsche Orden verkörperte fortan die „deutsche Mission im Osten“ und übernahm in der Geschichtsschreibung die Rolle eines „Kulturträgers gegen das Slawentum“[10]. Den Ordensstaat interpretierte Treitschke als „festen Hafendamm, verwegen  hinausgebaut vom deutschen Ufer in die wilde See der östlichen Völker“ und die Niederlage des Ordens bei Tannenberg gleichzeitig als Niederlage des Abendlandes gegen den „barbarischen“ Osten. Der Orden selbst verkörperte „Züge des deutschen Wesen, die aggressive Kraft und die herrische gemüthlose Härte“. Deutsche Monarchisten und später auch die Nationalsozialisten benutzten immer wieder die Grunwald-Symbolik für ihre nationalistische Politik, vor allem im Rückgriff auf die „zweite Schlacht von Tannenberg“ von 1914, als die deutsche Kaiserliche Armee bei Grunwald die Armee des russischen Zaren vernichtend schlug.

Während Historiker wie der Pole Długosz die Schlacht vor allem als polnischen Sieg stilisierten, sind modern Forschungen differenzierter an die Vielvölkerschlacht herangegangen. Der Schwede Prof. Sven Ekdahl etwa hält es durchaus für möglich, daß die Scheinrückzüge der tatarisch-litauischen Truppen zugunsten der polnischen Ritterverbände ihren Ursprung in der Kriegsstrategie der Goldenen Horde hatten. Auf der Tagung insgesamt wurde immer wieder betont, daß es wichtig und interessant sei, die Rolle der Tataren und der weiteren, kleinen Kontingente vor und während der Schlacht genauer zu erforschen. Denn auch die Deutschritter hätten Allianzen mit den Tataren gesucht, etwa im Krieg 1430/31 oder mit Devlet Giray Khan um 1525, so Sven Ekdahl.

Auf der Tagung in Potsdam kamen verschiedene Facetten der Mythenbildung und deren Dekonstruktion auf das Podium. Am ersten Abend wurde der Monumentalfilm „Die Kreuzritter“ gezeigt. Fast drei Stunden in heroisch-patriotischem Polentum zu schwelgen, war teils recht anstrengend, aber lehrreich, so Prof. Dr. Sven Ekdahl, der wohl bekannteste Grunwald-Spezialist. Der Film habe sehr schön illustriert, wie polnischer Nationalismus und selbst Freundschaft zur Sowjetunion aus dem Grunwald-Mythos heraus interpretiert wurde. Der mit 30 Millionen Złoty teuerste Film Polens wurde mit ausdrücklichem Wunsch der Warschauer Führung gedreht und waren die Allianz der Polen und Litauer mit den Smolensker Fürsten nicht ein frühes Vorbild der Freundschaft mit der Sowjetunion? Während es für Ukrainer, Slowaken oder Walachen nur eine Schlacht in ihrer Nähe war, entwickelte sich in Litauen und Polen ein regelrechter Grunwald-Kult. Der besonders im russischen und österreichischen Teilgebiet Polens gepflegte Kult um diese Schlacht richtete sich direkt gegen die Bismarck´sche und wilhelminische Germanisierungspolitik. Der Roman Die Kreuzritter, des Nobelpreisträgers Henryk Sienkiewicz, wurde zur nationalen polnischen Bibel.

Grunwald-Forschung als europäischer Moment

In Deutschland sagt heute der Name Tannenberg fast niemandem noch etwas, in Polen und Litauen dagegen ist die Schlacht von Grunwald nach wie vor im öffentlichen Diskurs präsent, betonte Thomas Schulz, Referatsleiter am Kulturforum in Potsdam. Umso erfreulicher sei der Brief von den Krimtataren und die Aktivitäten im Umfeld der Mahnmal-Einweihung in Litauen in der Vorwoche zu bewerten. Im litauisch-tatarischen Dorf Raiža (poln.: Rejże) hatte am 26. Juni die Union der tatarischen Gemeinden Litauens anlässlich des 600. Jubiläums der Schlacht ein Mahnmal errichten lassen. Zugegen waren Vertreter des Weltkongresses der Krimtataren sowie der Regierung Litauens und die Muftis von Polen und Litauen. Tatarische Verbände aus Deutschland hatten ebenfalls gratuliert mit einem Rundschreiben „Grunwald ist auch unsere Geschichte“, welches den Konferenzteilnehmerinnen von Potsdam ebenfalls zur Kenntnis gebracht wurde. Darin hieß es unter anderem, es sei ein Paradigmenwechsel, daß der ehemals grausame Feind – die Tataren – von der Schlacht von Liegnitz/Legnica 1241 zum geschätzten Alliierten von 1410 avancierte. Der Philologe und Kunsttheoretiker Thomas Schulz, mütterlicherseits selbst tatarischer Abstammung[11], rekapitulierte: Die tatarische Komponente habe die Diskussion breiter werden lassen, war erstaunlich präsent und habe eines gezeigt: Während in den vergangenen Jahrhunderten die Grunwald-Schlacht vor allem für den Aufbau eines Feindbildes auf allen Seiten benutzt wurde, ist sie nun europäisches Geschichtsgut, an dem gemeinsam geforscht werden könne. In diesem Sinne schrieb auch Refat Tschubarow  in der krimtatarischen Grußbotschaft: „Eine  gemeinsame  Veranstaltung  zum  600-jährigen  Jubiläum  der  Schlacht  von  Grunwald  – einem historischen Ereignis,  in das viele Völker und Staaten des mittelalterlichen Europas  involviert waren,  stellt  einen  Akt  hoher  Wertschätzung  des  gesamteuropäischen  historischen  Erbes  und Gedenken an die Vorfahren durch heutige Zeitgenossen dar.“ Schmunzelnd fügt Thomas Schulz hinzu, da hätten wohl die Tataren von der Krim und aus Deutschland gute Arbeit geleistet…

Mieste Hotopp-Riecke, Berlin

Übersetzung: Ludmyla Melnyk

Literatur:
Czapliński, M. / Hahn,  Hans-Joachim / Weger, Tobias / Schlesisches Museum zu Görlitz, (Hrsg.): Schlesische Erinnerungsorte: Gedächtnis und Identität einer mitteleuropäischen Region. Görlitz, Neisse-Verlag, 2005.
Ekdahl, Sven: Die „Flucht der Litauer“ in der Schlacht bei Tannenberg. In: Zeitschrift für Ostforschung, 12 (1963)/ 1, S. 1-24.
Ekdahl, Sven: Tannenberg/Grunwald – ein politisches Symbol in Deutschland und Polen. In: Journal of Baltic Studies 22 (1991)/ 4, S. 271-324.
Mick, Christoph: "Den Vorvätern zum Ruhm – den Brüdern zur Ermutigung". Variationen zum Thema Grunwald/Tannenberg. In: Kaiser, Michael (Red.): zeitenblicke. Universität Köln, Historisches Seminar, 3 (2004), Nr. 1, Unter URL: http://zeitenblicke.historicum.net/2004/01/mick/index.html (9.4.2009).
Miškinienė, Galina: Seniausi Lietuvos Totorių Rankraščiai. Grafika, Transliteracija, Vertimas, Tekstų struktūra ir turinys [Alte Handschriften der litauischen Tataren. Graphik, Transliteration, Übersetzung, Textstruktur und -inhalt]. Vilnius: Vilniaus universiteto leidykla, 2001.
Niendorf, Mathias: Das Großfürstentum Litauen. Studien zur Nationsbildung in der Frühen Neuzeit (1569-1795). Wiesbaden: Harrassowitz, 2006.
Schenk, Frithjof Benjamin: Tannenberg/Grunwald. In: Schulze, Hagen / François, Etienne: Deutsche Erinnerungsorte. Bd. 1, München: Beck, 2001, S. 438-454.
Tazbir, Janusz: Świat panów Pasków: eseje i studia. [Die Welt der Herren von Pasków: Essays und Studien] Łódź: Wydaw, 1986.
 Tyszkiewicz, Jan: Tataren (Mongolen) in der Rus’, in Litauen und in Polen im Mittelalter. In: Enzyklopädie des europäischen Ostens. Bd. XII, Klagenfurt: Institut für Geschichte, Alpen-Adria-Universität, 2006, S. 418-424; online unter: http://eeo.uni-klu.ac.at/index.php/Hauptseite [22.6.2010].

[1]  1237 vereinigte sich der Deutsche Orden durch die Vermittlung des Papstes mit dem Schwertritterorden. Im Jahre 1309 wurde die Residenz des Hochmeisters von Venedig nach Preußen in die Stadt Marienburg verlegt. Der neue vereinigte Staat der Deutschritter genoss die wirtschaftliche Unterstützung der Hanse, des größten deutschen Städtebundes, der den Osten mit Hilfe des Ritterordens kolonisierte. Für die Ausplünderung und Kolonisierung des Ostens schufen die Kreuzfahrer eine verhältnismäßig stabile militärische Organisation. Die militärische Disziplin wurde durch harte Maßnahmen aufrechterhalten, und alle Krieger und Ritter mussten sich einer systematischen Ausbildung unterziehen. Auch in der Zivilverwaltung wurde eine militärische Disziplin eingeführt. So konnte das Heer binnen weniger Tage einberufen werden. Als die Landnahme und Steuerlast zu Ungunsten der örtlichen Bevölkerung unerträglich wurde, kam es zur Schlacht. In der Schlacht von Grunwald/Tannenberg standen sich auf beiden Seiten dutzende Nationalitäten gegenüber – Ritter, Alliierte Krieger, Söldner.
[2] Die deutsche Version der Grußbotschaft findet sich auf den Seiten des Institutes für Caucasica-, Taurica- und Turkestan-Studien im Internet unter: https://icatat.wordpress.com/2010/07/04 /grunwald-tannenberg/  [2.7.2010]. Auch die Grußbotschaft von Mustafa Dschemilew, dem Präsidenten des krimtatarischen Nationalparlamentes Medschlis, sowie die Briefe der litauischen Regierung anläßlich der Einweihung eines tatarischen Denkmals in Litauen wurden den Konferenzteilnehmern zur Kenntnis gebracht.
[3] Miškinienė 2001, S. 11-14.
[4] Tyszkiewicz 2007, s. 422.
[5] Niendorf 2006, S. 67.
[6]In der polnischen Geschichtsschreibung wird das Treffen Schlacht bei Grunwald, in der litauischen Geschichtsschreibung als Schlacht bei Žalgiris bezeichnet (eine litauische Übersetzung des Wortes Grunwald). Die Schlacht wurde vor dem Dorf Grünfelde (poln.: Grunwald) zwischen den Dörfern Tannenberg (poln.: Stębark) und Ludwigsdorf (poln.: Łodwigowo) in Ostpreußen geschlagen.
[7] Der Sarmatismus beeinflusste jedoch den Westen nicht, blieb ein polnisches Phänomen: Während Einflüsse aus dem Osten von der unteren Adelsschicht aufgenommen wurden und zur Identitätsbildung/Abgrenzung gegenüber dem Westen führte, fand ein Transfer via Herrscherelite Richtung Westen nicht statt. Diese hielt sich vom einfachen Adel abgrenzend mehr an westliche Kultureinflüsse.
[8] Tazbir 1989, S. 386.
[9] S.: Czapliński 2005, S. 55-60.
[10] S.: Mick 2004; S.a.: Ekdahl 1997 und Schenk 2001.
[11] Die Vorfahren mütterlicherseits von Th. Schulz vom Geschlecht der Miedziński wurden um 1668 geadelt und nahmen als Mitglieder der polnischen Szlachta an etlichen Kämpfen teil, arbeiteten später als Waffenschmiede und Beamte. Wacław Miedziński war Kommandeur der Spionageabwehr in der Heimatarnee Polens „Służba Informacyjno-Wywiadowcza Armii Krajowej“ [Informations- und Nachrichtendienst der Heimatarmee] vor dem II. Weltkrieg.

Изменение парадигмы: татары как союзники в битве при Танненберге в 1410 г.

Берлин / Потсдам

По случаю 600-й годовщины битвы при Таннеберге и Грюнвальде в первую неделю июня в доме истории Пруссии и земли Бранденбург состоялась конференция, главным пунктом которой было освещение разнообразных стереотипов  и повествований немцев, литовцев и татар, связанных с мифом «Грюнвальд».

Организаторами конференции «Грюнвальд/ Таннеберг/ Цальгирис 1410-2010. Поле сражения национальных мифов»[1] выступили Немецкий форум восточноевропейской культуры, Центр исследований Европы польской академии наук в Берлине,  дом истории Пруссии и земли Бранденбург, а также Потсдамский музей кино. Цель конференции заключалась в изучении «восприятия национальных мифов, как в прошлом, так и настоящем, а также изображения битвы в искусстве, музыке, литературе и кино». С помощью таких изысканий было бы возможно «не только представить фактическое положение исследования битвы при Танненберге, но и показать универсальные аспекты структуры коллективной памяти». Уже сама тема конференции интригует,  потому что совмещает в себе символичные, национально-заряженные названия на немецком, польском и литовском языках, которые мирно сосуществуют.  Следовательно, на эту конференцию должны были бы собраться ученые исторических наук и культуроведения, что бы проанализировать мифы предков и может быть даже их деконструировать.

Министериальдиригент в отставке, Винфрид Смачни, председатель правления Немецкого форума восточноевропейской культуры, открыл конференцию в «Марштале», самом старинном историческом здании Потсдама. С ХIX века битва при Танненберге относилась к национальному мифу Германии, Литвы и Польши.

­­­­­По словам Смачного «до сегодняшнего времени она затрагивала потребности большой аудитории и создавала исторический образ каждого из соседей». В немецкой перспективе, дополнительно до этого, преобладает битва при Танненберге (1914 г.), которая в значительной степени повлияла на ход Первой мировой войны и стала национальным мифом Германии, который исчез с Третьим Рейхом. Одно из своих первых предложений Смачни посвятил письму, которое было разослано всем участникам конференции: вероятно, беспокоясь, что еще одна важная участвующая нация может остаться поза вниманием, президент Всемирного конгресса крымских татар Рефат Чубаров, прислал поздравительное послание, поскольку также и татары участвовали в битве при Танненберге.  В письме также речь ишла о том, что «славное участие в Грюнвальдской битве крымско-татарской конницы под предводительством Джелал-ад-Дина убедительно свидетельствует об активной взаимосвязи народов в средневековой Европе, что, безусловно, обязывает нас быть еще более настойчивыми и последовательными в построении общеевропейского дома, в котором справедливость и равные возможности станут в одинаковой мере доступны для всех народов». Позитивное отношение к Европе также подчеркнула директор Форума культуры госпожа Ламермайер, открывая второй день конференции в Доме истории Пруссии и земли Бранденбург поздравительным письмом, переведенным на немецкий язык[2].

По мнению Томаса Шульца, руководителя отдела Форума культуры, беспокойство крымских татар только частично обосновано, поскольку, пожалуй, не было конференции о немецко-польско-литовской истории и культуры, на которой татары были бы так часто упомянуты, как здесь, в Потсдаме. В этот раз, правда, проходили дискуссии о татарах не с татарскими научными учреждениями. Это может измениться к следующему юбилею, если ученые Центральной Европы, как с Крыма, так и Татарстана, соберутся и  будут вместе проводить дискуссию.

­­

Исторический взгляд в прошлое

Какие же татары в контексте битвы при Грюнвальде имеются в виду? Первые мусульмане, как отдельная группа, в последствие контактов между литовскими князями и Золотой Ордой предположительно, появились в Литве в 1238-1239 гг[3]. В середине ХIV века поляки и литовцы воспользовались недостатками Золотой Орды и русских вассалов на Востоке, что бы расширить сферу власти. Таким образом, постоянно возникали взаимосвязи поляков и литовцев с татарской империей. В Гродно и Львове уже до 1377 г. жили переселенцы Золотой Орды. Это могли быть военнопленные и беженцы внутренней войны Золотой Орды, которая продолжалась с 1358 г. В 1356 г. король Казимир III дарует оседлым религиозным общинам, католикам, армянам, евреям и мусульманам, право на самоуправление[4].  Великий князь Витовт, основатель Великого княжества Литовского, которое приблизительно в 1420 г. занимало территорию от Балтийского моря до юга и востока нынешней Украины, пересилил в 1400 г. около 400 семей татарских караимов с Крыма в Тракай, древнюю столицу Литвы. Караимы не являлись мусульманами, а приверженцыми религии, в которой Тора является главной книгой и близка до еврейской религии, но Талмуд ею не вызнается. Последующие татарские эмиграции выпали на 14-16 века. Ногейские и крымские татары, которые как заключенные массово селились около Вильнюса и Гродно (Беларусь), пришли с южных кипчакских степов. Токтамыш, знаменитый хан Золотой Орды,  после поражения в битве против Тимура Ленка бежал с тысячью своих воинов в ту же самую местность. Токтамыш стал управителем города Лида в Великом княжестве Литовском, которое только в 1387 г. стало католическим.

Его сыном был  Джелал ед-Дин[5], который поспособствовал победе польско-литовским войскам против тевтонских рыцарей в 1410 г. в битве при Танненберге[6]. После последующих тщетных попыток возвести на престол на Волге Джелала эд-Дина или его братьев, Польша и Литва заключают в 1418 г.  мир с ханом Эдигю. С его наследниками Польша приблизительно в 1500 г. даже заключила союз против принадлежавшим османам крымского ханства и Великого княжества Московского. В последующее время османы и крымские татары продвигались неоднократно в середину Польши и Литвы.

Уже в ХVII веке потомки татарских иммигрантов ассимилировались с славофонами. В этой местности разговаривали на белорусском языке, ислам был исповедованной религией.

Нынешние потомки этих татар, в зависимости от регионов, разговаривают на польском, литовском, украинском или белорусском языках. Решающим фактором, в не зависимости от языка, по которому можно отличить общины, является исламская религия. Особенную роль отыгрывает культура Липка-татар, которым не смотря на давление со стороны греко-католической и русско-православной церковь, удалось сохранить собственную идентичность. Липка-татары также сыграли особую роль как посредники между юго-восточным Крымом, Россией и северно-западной польско-литовской областью, а также не последнюю роль в переходе в польское дворянство. Речь идет о гибридном литературном течении польского сарматизма[7], потому что  «благодаря связи материальной культуры Востока с традициями католическо-литовской цивилизации возникла такая особенная формация (…), в которой обе части растворились»[8].

Проекции национализмов

В битве при Танненберге на польско-литовской стороне участвовали на ряду с татарскими подразделениями также рутенские (белорусские, украинские), богемско-моравский (чешские, словацкие) русские, венгерские и молдавские подразделения. Грюнвальд стал мифом, в первую очередь, в польской и литовской «культурной памяти» и к началу ХХ века польский писатель Хенрик Сенкевич увековечил его в своих романах как символ польской сплоченности. Профессор, кандидат философских наук, Роберт Траба руководитель центра исторических исследований, подчеркнул, что это была достаточно точная схема «добра и зла», присущая этой литературе, в свою очередь обязана обстоятельствам того времени и патриотической функции, которую выполняла литература Сенкевича: Польша не существовала как государство, она была разделена на Габсбург, Россию и Германию; патриотическая литература – это только частичка поддержки.

Что же касается Танненберга или Грюнвальда в истории немцев, то миф возник вследствие наполеоновских войн, в интерпретации которых принимал непосредственное участие историк Хайнрих фон Трайтчке, который сыграл непосредственную роль в стилизации мифа[9]Тевтонский орден олицетворял впредь «миссию немцев на Востоке» и в историографии перенял роль «носителя культуры против славянства»[10]. Трайтчке интерпретировал Тевтонское государство как «устойчивый мол,   отчаянно выступавший на немецком берегу в бурное море восточных народов» и поражение тевтонского ордена при Танненберге обозначало одновременно поражение Запада против «варварского» Востока. Тевтонский орден воплощал «черты немецкого Запада, агрессивную силу и властную бездушную жесткость». Немецкие монархи и потом же националисты использовали снова и снова Грюнвальд как символику в националистической политике, в первую очередь, имея в виду «вторую битву при Танненберге» от 1914 г., когда армия кайзера разгромила армию русского царя.

В то время когда такие историки как польский историк и дипломат Ян Длу́гош подает битву в первую очередь как победу Польши, то современные исследования рассматривают битву народов более комплексно. Шведский ученый Свен Экдал считает возможным, что мнимые отступления татаро-литовского войска на пользу польским рыцарским союзам имели свое начало еще из военной стратегии Золотой Орды. На конференции все чаще подчеркивалось то, что роль татар и других меньших составов перед и во время битвы следует более точно исследовать. «Поскольку немецкие рыцари искали союза с татарами, как это было в войне 1430-1431гг. или же с ханом Девлетом Жирейем около 1525 г.», – считает  Свен Экдал.

На конференции в Потсдаме были затронуты разнообразные способы образования мифов и их деконструкция. В первый вечер конференции был представлен монументальный фильм «Крестоносцы». По мнению Свена Экдала, пожалуй, самого известного специалиста в сфере Грюнвальда, погрузится почти на 3 часа в героическо-патриотическую атмосферу, было частично трудно, но поучительно. Фильм очень хорошо проиллюстрировал, что, как и польский национализм, так и сама дружба к Советскому Союзу была интерпретирована из мифа про Грюнвальд. Фильм с капиталом в 10 мил. польских злот, считается самым дорогим фильмом Польши, который снимался по настоятельному желанию Варшавы и не был ли союз Польши и Литвы  с князьями Смоленскими примером дружбы с Советским Союзом? В то время, когда для украинцев, словаков или валахов это была только битва где-то в стороне, то в Литве и Польши это стало настоящим культом Грюнвальда. Особо развитый культ этой битвы, характерный для отдельных русских и австрийских областей Польши, во времена Бисмарка и Вильгельма был направлен против политики германизации. Роман «Крестоносцы» Хенрика Сенкевича, лауреата Нобелевской премии, стал национальной Библией Польши.  Исследования Грюнвальда как европейский моментСегодня в Германии название Танненберг почти никому неизвестно, в то время как в Польше и Литве Грюнвальдская битва как и раньше обговаривается в общественности, подчеркнул Томас Шульц, руководитель отдела Форума культуры в Потсдаме. Очень радостными моментами являлось письмо моментами являлось письмо

от крымских татар, а также действия относительно торжественного открытия памятника в Литве. Союзом татарской общины в Литве  26-го июня по случаю 600-й годовщины битвы был открыт памятник в литовско-татарской деревне Rejże. При открытии присутствовали представители Всемирного конгресса крымских татар, а также правительство Литвы и муфтии Польши и Литвы. От татарского общества в Германии было выслано поздравительное письмо « Грюнвальд – это тоже наша история», которое было представлено участникам конференции в Потсдаме. В этом письме также вспоминалось об изменении парадигмы: когда-то, в 1241 г. в битве при Легнице татары были  врагами, а в 1410 г. выступили как почтенные союзники. Филолог и искусствовед Томас Шульц, по материнской линии татар , подвел итог конференции: татарский компонент развил дискуссию и также показал то, что в прошлые столетия Грюнвальдская битва была использована только с враждебной целью, а сегодня это европейское историческое благо, которое совместно можно исследовать. В этом контексте также было написано поздравительное письмо от Рефата Чубарова: «Совместное ознаменование 600-летия Грюнвальдской битвы – исторического события, в которое были вовлечены многие народы и государства средневековой Европы, является актом высокого уважения современников к общеевропейскому историческому наследию и памяти предшественников». Томас Шульца, улыбаясь, добавил,: «Наверно, татары с Крыма и Германии выполнили здесь хорошую работу…»

Автор: Мистэ Хотоп-Рике
Перевод: Людмила Мельник

[1] 1237 г. Тевтонский Орден через посредничество Папы Рымского объединился с Орденом меченосцев. В 1309 г. резиденция магистра Ордена была перенесена из Венеции в Пруссию, в город Магдебург. Новое объединенное государство Тевтонского ордена получило экономическую поддержку от Ганзы, крупнейшего немецкого союза городов, который с помощью Тевтонского Ордена овладел колониями на Востоке. Для осуществления грабежов и колонизации крестоносцы создали стабильную военную организацию. Военная дисциплина поддерживалась суровыми методами и все воины и рыцари должны были проходить системное обучение. Также в гражданском управлении было внедрено военную дисциплину. Таким образом, армия могла быть созвана в считанные дни. Когда процесс колонизации и налоговое бремя стали невыносимы для простого населения, тогда разгорались войны. В битве при Грюнвальде боролись один против друга десятки национальностей – рыцари, союзники воинов, наемные солдаты.

[2] Перевод поздравительного послания находиться на сайте Института исследований Кавказа, Таврики и Туркестана: https://icatat.wordpress.com/2010/07/04 /grunwald-tannenberg/  [2.7.2010].

Участники конференции также были уведомлены о поздравительном послании председателя Меджлиса крымско-татарского народа Мустафы Джемилева и письмах литовского правления по случаю торжественного открытия памятника татарам в Литве.

[3] Miškinienė 2001, S. 11-14.

[4] Tyszkiewicz 2007, s. 422.

[5] Niendorf 2006, S. 67.

[6] В польской историографии используется название битва при Танненберге, а в литовской – битве при Цальгиресе (литовский перевод слова Грюнвальд). Битва проходила в Восточной Пруссии между деревнями Грюнвальд (пол.: Grunwald), Танненберг (пол.: Stębark) и Людвигсдорф (пол.:. Łodwigowo).

[7] Сарматизм не оказал влияние на  Запад, оставался исключительно польским явлением: когда влияние из Востока принималось низшими дворянскими слоями, чем и отличалось от Запада, то переход через господствующую элиту по направлению Запада не происходило. Это направление  придерживалось больше западных культурных влияний и не затрагивало простых дворян.

[8] Tazbir 1989, S. 386.

[9] Czapliński 2005, S. 55-60.

[10] Mick 2004; S.a.: Ekdahl 1997 и Schenk 2001.